kot: (Default)
[personal profile] kot
Месмеризм,как известно, изначально был создан как некий медициский прием, применявшийся во вполне конкретных случаях. Однако, после того, как французская академия наук дискредитировала и Месмера, и его учение, движение распалось на множество разных ответвлений, из которых одна часть продолжала использовать магнетизирование (по-нашему, гипноз) в медицинских целях, другая устраивала из сеансов представления (которые и мы застали), а третья... Третья превратила месмеризм в идеологию, в некотором смысле — в религию, замешанную на шеллингианстве и некоторых остаточных идеях самого Месмера. Один из последователей этого учения, немецкий врач Клюге, написал обширную работу «Животный магнетизм», ее частично перевел, а частично пересказал в России доктор Данило Велланский (хотя опубликована была только первая часть).


У Клюге, среди прочего, описываются последовательные степени погружения в транс — их всего шесть, в продолжении которых человек постепенно переходит в сомнамбулическое состояние, позволяющее ему видеть, наряду с материальным миром, и мир духов. Самая высшая стадия — ступень ясности (отчетливости) выводит человека за пределы физического мира. Все эти степени или ступени можно пронаблюдать на примере гофмановского «Золотого горшка». Герой этой сказки — студент Ансельм — постепенно переходит из состояния бодрствования в сомнамбулизм, в сопровождении Саламандра, духа огня. Этот процесс начинается с видения у дерева, когда Ансельм видит серебристых змеек и слышит звон стеклянных колокольчиков, обозначающих, как пишут в одной статье, вход в транс (Месмер часто включал музыку, или играл на гармонике, чтоб загипнотизировать своих пациентов). И далее, сомнамбулическое состояние Ансельма все более углубляется, вплоть до финала, когда он попадает в блаженную область Атлантиды, которая приравнивается к шестой стадии магнетического сна «стадии ясности», при которой человеку становится внятна и ясна гармония сфер.
Это, впрочем, лишь прочтение, интерпретация. Если вспомнить текст сказки, в решающий момент героя за неверие попадает «под стекло», его заключают в склянку, стоящую на столе Саламандра-Линдхорста. Когда Ансельм видит, что его товарищи также сидят в склянках и обращаются к нему, они его высмеивают:


- Но, любезнейшие господа, - сказал студент Ансельм, - разве вы не
замечаете, что вы все вместе и каждый в частности сидите в стеклянных
банках и не можете шевелиться и двигаться, а тем менее гулять?
Тут ученики и писцы подняли громкий хохот и закричали: "Студент-то с
ума сошел: воображает, что сидит в стеклянной банке, а стоит на Эльбском
мосту и смотрит в воду. Пойдемте-ка дальше!"


После этого Саламандр побеждает старую ведьму, склянка разлетается, и Ансельм воссоединяется с Серпентиной. В другой статье говорится о том, что на самом деле юноша совершает самоубийство и что звон разбитого стекла — плеск воды, в которую он бросается с Эльбского моста. И в самом деле, после этой главы героя можно узреть только в видении, явленном рассказчику Саламандром. Из обычной жизни он исчезает, и живет в окружении духов, в ином мире. Собственно, эти две точки зрения друг другу не противоречат — высшая стадия сомнамбулизма хоть и не предполагает физической смерти, однако выводит сознание далеко за пределы обычной, земной жизни.

У Мартынова в «Автоархеологии» несколько раз говорится о том, что феллиниевский фильм «Восемь с половиной» представляется ему наиболее удачной метафорой Зазеркалья:

Наверное, зеркальное, перевернутое изображение правого и левого — это то, что человек может увидеть в самый последний момент, непосредственно предшествующий прохождению через поверхность зеркала; то же, что находится за этой поверхностью, практически невозможно предугадать, хотя кое-какими намеками на то, что нас может там ожидать, мы все же располагаем. Мне кажется, что одним из таких намеков является финал «8 1/2» Феллини. Самоубийство Гвидо Ансельми есть не что иное, как момент прохождения сквозь поверхность зеркала, и, совершив самоубийство, Гвидо тем самым совершает переход из нашего мира в мир зазеркальный.

Любопытно, что хотя я видела этот фильм много раз и очень его люблю, мне никогда не приходило в голову, что Гвидо в финале умирает и что сцена с процессией — на самом деле его посмертное видение, а не один из снов. И вот только сейчас, написав имена гофмановского, а потом и феллиниевского героя, стало ясно, что зовут их одинаково, и скорее всего, параллели между их переходом в иной, зазеркальный, или же идеальный мир выстроены вполне сознательно. В обоих случаях уход Ансельмов затуманен, неясен, трактовка распадается на медицинскую, материалистическую и идеальную, романтическую.

Но вот текст Мартынова их скрепляет, соединяет. Для меня неизменно загадочным оставалось его утверждение о переходе человечества в иное состояние, иное отношение с языком и реальностью. Метафора Зазеркалья, вкупе с историями гофмановского и феллиниевского Ансельмов неожиданно очертило, высветило, объяснило эту смутную мысль.

Звук разбитого стекла, который мы слышим у Гофмана в момент освобождения Ансельма от уз образует идеальную параллель с мартыновским переходом в Зазеркалье. У Феллини это — гром выстрела и взгляд Гвидо через автомобильное окно на людей — живых и умерших.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

kot: (Default)
kot

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 08:35 am
Powered by Dreamwidth Studios